Поиск на сайте          

Евгения Викторовна ПечегузоваТрадиционная народная культура


Евгения Викторовна Печегузова,
методист Центрального Дома культуры
с. Ребриха Алтайского края

 


Народные обряды и обычаи начала жизненного цикла*


     Семейно-бытовые традиции и обычаи, несмотря на значительные социальные изменения в нашей жизни, необходимо сохранять, потому что в них в значительной степени выражен народный идеал тех человеческих качеств, формирование и наличие которых предопределяет семейное счастье, благоприятный микроклимат семьи.

      Родины
     Родины – одно из главных событий в жизни семьи. Основным действующим лицом при этом становилась бабка-повитуха. Она всё знала, всё умела: и ребёнка принять, и хворобу снять, и силы роженицы восстановить, и родившегося младенца оберечь. Много обычаев связано с родами. Главный же — это родильный обряд, с застольем, особыми песнями, приветствиями и пожеланиями гостей.
     Роды проходили не в жилом помещении, а в бане. Это было связано скорее всего с простым житейским наблюдением за последствиями родов в разных местах. Регулярно пропариваемая баня была самым дезинфицированным, а следовательно, безопасным местом как для роженицы, так и для ребёнка. Кроме того, её удобнее всего было убирать после родов, которые, как всякая операция, не обходились без крови. Постепенно полезные знания были закреплены. Как правило, во время родов помогали пожилые женщины, уже имевшие детей. При затруднённых родах спешили развязать все узлы на поясах, платках, косах, раскрыть двери, ставни, сундуки, шкафы, снять крышки с посуды. Считалось, что эти действия одновременно уничтожат препятствия, возникшие при рождении, и откроют ребёнку, так сказать, выход на свет.
     Пуповину перерезали или пeрерубали соответственно полу новорождённого: на топоре или другом мужском инструменте – у мальчиков, на веретене или прялке – у девочек. Затем пуповину и послед вместе с куском хлеба, зерном или яйцом заворачивали в тряпку и зарывали в землю. Пупок перевязывали льняной ниткой, сплетённой с волосами матери и отца. «Привязать» – по-древнерусски «повить»; вот откуда пошли «повитухи», или «повивальные бабки».
     Когда дитя благополучно рождалось, начиналась большая серия ритуалов, призванных защитить ребёнка от злых духов, приобщить к природе и отдать под её покровительство нового человека, чтобы ему сопутствовала удача в делах и жизни.
     Появление ребёнка на свет сопровождалось рядом магических действий, которые должны были обеспечить ему долгую жизнь и крепкое здоровье. Сразу после рождения бабка-повитуха брала младенца на руки и обходила баню, где обычно происходили роды. Одновременно она произносила заговор.
     Если ребёнок рождался «в рубашке» (плодной оболочке) – это считалось хорошей приметой. «Рубашку» тщательно хранили, полагая, что это залог долгих лет будущей жизни младенца. В отдельных районах России был распространён обычай печь ржаные хлебы с отпечатком ступни и ручки новорождённого и рассылать родственникам, живущим в других деревнях.
     Обмыванию ребёнка придавалось не только гигиеническое, но и магическое значение. Обычно повитуха делала это втайне, без лишних глаз. Чтобы ребёнок хорошо рос, новорождённого, если он мальчик, заворачивали в рубаху отца, а девочку – в рубаху матери. В воду, в которой купали ребенка, а также в свивальник или люльку клали кусочек угля, монетку, несколько зёрен, щепотку соли или иные предметы, которым приписывались магические свойства. Все они должны были служить оберегом и средством приобщения ребёнка к домашнему очагу, семье и родным. Часто в дом приносили пахучие травы, чтобы уберечь ребёнка от «дурного глаза».
     На второй, третий, самое позднее на девятый день проводились обряды очищения роженицы и повитухи, которые, напротив, были публичными. До этого роженица не садилась за общий стол, не ела вместе со всеми, она не должна была прикасаться к предметам культа – иконам, свечам, лампадкам, доить коров и печь хлеб.
     Обряд размывания рук (размывки) сводился к тому, что роженица и повитуха мыли друг другу руки, иногда в воду бросали деньги, а руки вытирали длинным полотном. Деньги и полотно после этого шли повитухе в качестве вознаграждения за труды.
     Отец семейства готовил подвесную колыбельку (зыбку, люльку, качку). Наиболее распространённая и самая простая по конструкции детская колыбель – это почти квадратная деревянная рама, длиной меньше метра. На раму нашивался кусок холста, в это углубление и клали ребёнка. Такая колыбель с помощью сплетённых прутьев и верёвок подвешивалась к концу упругого берёзового шеста длиною около четырёх метров. Сам шест прикреплялся к железному кольцу в матице, другой его конец упирался в стену. Такая конструкция позволяла качать колыбель с наименьшей затратой сил, кроме того, любое движение ребёнка приводило к тому же эффекту раскачивания. Другими словами, частично младенец укачивал себя сам.
     К появлению в семье ребёнка будущему малышу мастерили куклу-пеленашку. Делали её без иголки и без ножниц – нельзя было ни порезать, ни уколоть, – ведь в этот талисман вкладывались материнская сила и забота, которые должны были оберегать младенца. Куклу укладывали в пустую колыбельку до рождения ребёнка –  обжить, обогреть. А когда малыш появлялся на свет, она оставалась с ним как своеобразный «бедоотвод». Укладывая куклу, приговаривали: «Сонница-бессонница, не играй с моим дитятком, а играй с этой куколкой!» Она была игрушкой не для ребёнка, а для бессонницы, болезней и прочих напастей. Отвлекала на себя злые силы, оберегала своего хозяина или хозяйку.
     Чтобы ребёнок спал спокойно, в колыбель к девочке клали гребень или веретено, а к мальчику – маленький лук с тетивой (без стрел), при этом приговаривали: «Щекотиха-будиха, вот тебе лучок, играй, а младенца не буди». Нельзя было качать пустую колыбель, считали, что ребёнок будет болеть, страдать бессонницей и может даже умереть. Над колыбелью вешали оберег или иконку, накрывали колыбель юбкой матери, чтобы защитить младенца от всяких напастей.
     Обычай предписывал надевать на младенца рубашечку, пеленать его в куски старого мягкого полотна, а сверху крест-накрест перевивать поясом длиной 1,5 метра и шириной 30 см. Этот пояс назывался свивальником, он плотно охватывал тельце малыша, прижимая ручки к бокам, а ножки друг к другу. Считалось, что так выравнивали ножки и предохраняли от искривления позвоночник, а заодно и страховали – вывалиться из раскачивающейся колыбели плотно спеленатому младенцу было непросто. Перепелёнывать мокрого младенца не спешили – моча служила отличным антисептиком. Мать старалась не наклоняться лишний раз над колыбелью, иначе пахнёт на него молоком, и у ребёнка пробудится инстинкт кормления не тогда, когда он действительно голоден. На руки брали в основном для конкретных действий – мыть, пеленать, кормить. Приучать к рукам было непрактично – у матери слишком много других дел, от которых её невозможно освободить, а дети рождались почти каждый год.
     Нельзя было сушить одежду крохи ночью на улице. Наши предки считали, что ночью «гуляет» злая сила и через одежду она может навредить ребёнку.
     По поверью, до шести недель новорождённого нельзя было показывать посторонним – не то его могут сглазить. Кроме того, чужой человек может принести в дом инфекцию, которая совсем не нужна малютке.

     Крещение
     Главным обрядом, отмечавшим начало жизни ребёнка, было его имянаречение. При нём ребёнок получал, так сказать, в дополнительные родители свидетелей свадьбы мамы и папы. Христианство дало этим людям дошедшее до наших дней наименование крёстных (а для родителей – кумовьёв). Ритуал крещения христиане заимствовали из более древних религиозных систем. Аналогичные обряды были известны у многих народов с глубокой древности, в том числе и в язычестве. Смысл их сводился к тому, что при наречении имени ребёнок становился членом общины и получал общинную защиту от любых возможных врагов и злых сил.
     Пока некрещёный, боялись оставлять ребёнка одного в доме. Тогда опасались, чтобы домовой его не переменил в зыбке, боялись, чтобы никакая болезнь не пристала. И чтобы никакая нечистая сила не взяла ребёнка.

     Звать в кумовья
     Кумом и кумой выбирали таких: хоть родных, хоть чужих – лишь бы хорошие до роженицы были. Выбирали человека с лёгкой рукой. У такого, что ни сделает, всё споро и ладно получается, а у другого – за что ни возьмётся, за что ни примется, всё плохо, всё нехорошо выходит. Считалось, что дитя, принятое из купели человеком с лёгкой рукой, долго живёт, с тяжёлой – умирает, потому и подбирали в кумовья не всякого, а подходящего человека: лёгкого, неглазливого, доброго. Беременной жёнке нельзя было крестить ребёнка, брать его из купели, иначе её собственный ребёнок умрёт, или она его не доносит, а и доносит, то всё равно он не будет жить. Беременные в божатки не шли, и незамужних женщин не брали крестить.
     К крещению крёстный покупал и дарил своему крестнику крестик, а кума приносила на ризки ситец или холст, на эти ризки и принимали из купели ребёнка. А также она дарила крестильную рубашку и платок. Кум на крестины родильнице дарил ситцевый платок, платил священнику за крестины и одаривал деньгами бабку-повитуху.
     Когда подходило время везти крестить и ребёнка выносили за порог, читали молитву, а после тот, кто в доме оставался поджидать вечерю, вдогон песню запевал:


А куда ты идёшь, кумок


А куда ты идёшь, кумок,
А куда ты спешишь, голубок?
На крестьбины, Господь Бог,
В кумовины, Дух Святой!
А что несёшь, кумок,
А что несёшь, голубок?
Несу деточку, Господь Бог,
Во купелочку, Дух Святой!


      Погружение в купель
     Посреди церкви ставили купель, наливали в неё воду, опускали серебряный крест. Батюшка читал молитвы. Ребёнка кума обязательно держала на левой руке, чтоб правой креститься. Сколько-то кума подержит, тогда и кум подержит. Батюшка брал ребёнка и окунал его в купель три раза. Потом отдавал куму на руку, а кум куме. Кума от своего ребёнка давала батюшке новое, чистое полотенце – руки вытирать, и оно уже оставалось в церкви. Дальше батюшка молитвы читал, кругом купели всех водил и мазал ребёночка миром – крестики ставил; и волосики выстригал. Эти волосики он закатывал, скручивал с воском и бросал в купель. И тогда люди следили: у одного, бывает, тонет, значит, помрёт ребёнок, а у другого плавает поверху, тот  будет жив. Потом батюшка опять читал молитву и миром мазал пяточки, ручки, головку, грудку. И ребёночка убирали во всё чистое. Кума надевала рубашку, а кум вешал прямо на вороток крестик.
     Домой ребёнка несли кум с кумой, не родители.
     Кум и кума, как покрестят новорождённого, сразу не садились, а много ходили – это чтоб их крестник скорее на ножки встал и заходил. А сядут, он будет седун.

       Крестильный стол
     После крещения кум и кума приносили ребёнка домой и поздравляли родителей таким приговором: «Как видели мы его под крестом, дай Бог нам с вами видеть его и под венцом!» Коли новорождённая дочь, то ещё говорили: «Дай Бог вспоить, вскормить, богато запоручить!»
     Когда кумовья возвращались из церкви с крещёным младенцем, их встречали  с хлебом-солью бабка-повитуха, семья и гости и начинали песню:


Ой, через бор сосна повалилася


Ой, через бор сосна повалилася,
А кума с кумом побранилася —
Не за яблочко наливное, садовое,
А за то дитё за рожёное.
Побранилися, пожурилися,
Кому кстить-крестить, сговорилися.
Промеж тех кумов текла реченька,
Да речка быстрая, бережистая.
Как по той реке плывёт уточка
С утинятами да с селезеничком.
Селезеничка — то Иванушка,
Сера уточка — то Аннушка,
Утиняточки — то их деточки,
Их деточки-малолеточки!


     Ребёнка клали на кровать, на расстеленную шерстью вверх шубу – для богатства.
     На крестинах полностью хозяйничала бабка-повитуха. Она всем распоряжалась: растапливала печь, готовила еду, кликала гостей и всех угощала. Собирала стол, за которым должны были быть только свои, родственники. Гости несли подарки: льняные рубашки, пелёнки, булки хлеба, сало, яички. Мальчику и деньги дарили, а вот крещёной девочке денег не давали. Число кушаний, поданное на стол, должно было быть нечётным: пять или семь. Ели блины, пироги с красной рыбой, чёрную икру. Пекли особые пирожки из овсяной муки: они намазывались сверху маслом и назывались «кстинчики».
     Кушанья готовились на стол, как будто на большой праздник. Если пост, то ставили сельди и квас с кислой капустой. А если нет поста, готовили студень и квас с яйцами и мясом, также щи или картофельный суп с грибами, на второе – лапшу с курятиной или свининой. К концу обеда бабка выносила горшок с гречишной кашей. Ею  обязательно оделялись все присутствующие в доме дети, остальное делили на части и раздавали каждому гостю так, чтобы было вдоволь, ведь если гости на крестинах не доедят своей каши, то покрещённый младенец будет рябой. С другой стороны, считалось, что с кашей едок наделяется благополучием. Поэтому гости в свою очередь старались принести с крестинного обеда домой немножко каши, чтобы скормить её собственным детям и передать им часть божественного благорасположения.
     Выпивали за здоровье младенца, говорили: чтоб рос большой, чтоб сильный был, чтоб хозяином хорошим был. За столом на почётном месте в переднем углу усаживали кума и куму. Рядом с кумом садился отец роженицы, подле него свёкор, рядом с кумой усаживались мать роженицы и бабка. Обычно гости пели много песен, в которых желали младенцу удачи, добра и пр. Через сорок дней после рождения крёстная мать приходила к своему крестнику, приносила ему в подарок поясок и впервые подпоясывала ребёнка.

      Бабкина каша
     На следующий день после Рождества в некоторых областях России справлялся праздник повивальных бабок и рожениц, который иногда называется по основному блюду, подаваемому на нём, – бабкины каши.
     Бабкина каша отличалась от рождественского сочива тем, что была «богатой», то есть скоромной. В отличие от сочива (и тем более от поминального колива) бабкиной кашей угощались от души, а не ели по щепотке или по чайной ложке. Её готовили на молоке и даже замачивали в нём крупу. Вполне вероятно, что именно об этой каше говорят: «Кашу маслом не испортишь». Если бабкина каша совпадала с крестинами, то в неё запекался петух или курица, в зависимости от того, кого крестили – мальчика или девочку.
     За право угощать бабкиной кашей шёл торг, и тот, кто давал самый большой выкуп, получал право угощать гостей. По традиции горшок с кашей должен был быть разбит, и лишь потом начиналось угощение. Отца младенца обычно кормили кашей с «потехой», то есть добавляли в неё хрена, перца, горчицы, соли, приговаривая: «Отведай-ка, каково было жене рожать: сладко ли, горько ли, солоно ли?»; «Как тебе солоно брать, так жёнке твоей солоно было рожать!» За эту кашу отец должен был заплатить. За отцом бабка угощала и кумовьёв: «Кушайте, кумочки, не раз, с крестничком поздравляю вас! Как вы видели его под Христом, так бы видеть вам его и под венцом!» После кумовьёв бабка и всех гостей за столом угощала кашей. Когда оставалась последняя ложка, бабка бросала её кверху под потолок и говорила: «Дай-то Бог повелось, чтобы деткам нашим весело жилось! Так же они высоко скакали и горя не знали!» Угощала повивальная бабка своей кашей и других детей, чтобы они не обижали новорождённого.
     Кроме бабкиной каши вторым обязательным блюдом этого дня были бабкины пироги из дрожжевого теста в форме небольших крендельков, бантиков, сердечек, розочек, узелков, бараньих рожек, заячьих ушек, подковок, рогаликов, которыми одаривали детей для того, чтобы ребёнок был речист, разговорчив и чтобы у него не было «каши во рту».


Бабушка идёт,
Кашку несёт.
Ты родильница,
Ты счастливица!
Ты, отец-родитель,
Будь пожеланней
К своему дитяти!
Размывание рук


     Крестины бывали по три дня. Первый день – крестины, второй день – хмелины, и третий день – муровины. В первый день крестинные песни поют, на хмелинах – любые песни запевают, а на муровинах «размывание рук» происходит.
     И на второй день крестьбины продолжаются. Утром к родильнице опять собираются гости. Бабка выносит угощение, и ей поют:


Вчера бабка, вчера кулябка
На крестьбинах была,
Сегодня бабка, сегодня кулябка
На хмелинки пришла!


     В муровины приходили только кум, кума и повитуха. Нужно было «кончить дело» – «размыть руки». Бабка вытягивала из нового веника три прутка и клала их крестом на пол. На эти прутки становилась родильница. Бабка брала ковш с родниковой водой и сыпала туда овёс. Ещё одним прутком мешала овёс с водой и миром. И начинала мыть родильнице руки. А та ей: «Прости меня, грешную!» А бабка в ответ: «Бог простит!» И так до трёх раз. После этого бабка брала с пола прутки и кропила этой водой новорождённого, отца и его родню и в конце кумовьёв. Потом мыла и свои руки, утирала их фартуком. После чего бабке-повитухе дарили полотно или платок.

      Духовное рождение. Именины
     Раньше имя новорождённому давали в церкви, когда крестили. Старались так, чтобы именины справлялись недалеко от дня рождения.
     Давали имя на крестины. Брали имя того святого, в какой день ребёнок родился или ближе к этому дню. Родился в Егорьев день – значит, Егор, а в Петров день – Пётр. А часто было и так, что своему ребёнку давали имя любимого или особенно счастливого родственника, чтобы их дитя таким же богатым и счастливым был. Давали имя и в память деда или бабки, называлось это: «по обычаю имя давать». 
     
     Именинный пирог
     На именины ребёнка одевали во всё новое, лучшее. Носили его в церковь к литургии и брали у батюшки благословение. В этот день приходили родные в гости. Крёстные приносили житные и крупчатые пироги, главные же пироги были расстегаи, приносили также калачи и крендели.
     На именины именинника усаживали за стол и начинали именинничать, приговаривая: «Без пирога именинника под стол сажают! Где пирог-то?» Вот хозяйка именинный пирог несёт: «Кто именинник — тому и пирог!»


Как на Ванькины именины


Как на Ванькины именины
Испекли пирог из глины:
Вот такой вышины,
Вот такой нижины,
Вот такой ширины,
Вот такой ужины!
Нам пирог-то подавай,
Кого хочешь выбирай!
Я, признаться, люблю всех,
Но вот Ваньку больше всех!


     Дети споют, сыграют. Затем разламывали этот пирог с кашей над головкой именинника. Чем на него больше сыпалось каши, тем, считалось, жизнь его счастливее весь год будет.
     В этот день собирали и гостей, за именинным столом погулять. Кто приходил, подарки приносил: рубашку или игрушку. Посадят всех за стол, именинника крёстная матушка и крёстный батюшка вокруг стола на руках носят, а все, кто есть, припевают:


Имениннику песенка,
А гостям обеденка –
За столом столовать,
За пирами пировать.
Эту песню поём,
Ему честь воздаём,
Его величаем,
По имени называем,
С днём ангела поздравляем!
Он как белый сыр на блюде,
Как оладышек в сосуде,
В саду вишенье садовое,
Сладко яблочко медовое.
Умел хорошо родитеся,
Хорошо снарядитеся,
Умей веселитеся!


     Споют и за кушанья принимаются. Когда подносили подарки, также запевали песни.

     Фото для статьи предоставлено Г. В. Любимовой, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником института археологии и этнографии СО РАН.


*

* Статья подготовлена по материалам Георгия Марковича Науменко, опубликованным в книге «Этнография детства» (М.: «Беловодье», 1998. С. 72–112).

eXTReMe Tracker
 Новости  Мероприятия месяца  Фестивали, конкурсы  Семинары, курсы  Контакты  
 
© 2007-2019 г, ГАУК НСО НГОДНТ